Краматорск на День города ждет созвездие известных артистов

Страшный диагноз можно ставить нашему обществу: остервенение! Это когда один другого может убить за грубое слово, за обляпанный костюм. Это когда грубость и хамство становятся нормой жизни, когда улыбка незнакомца расценивается как юродство, когда соседи живут рядом годами и не здороваются друг с другом.
Очередное (слово-то какое ужасное!) убийство прошло в миллионном Донецке почти незамеченным.
В ночь после главного праздника шахтерской столицы был убит милиционер – молоденький паренек. Убит жестоко – просто забит до смерти.
Детали известны: на площадке веселилась пьяная компания, проходящий мимо милиционер сделал им замечание, в итоге на него накинулись с кулаками. Когда он упал, его продолжали бить по голове ногами. Никакого оружия, кроме кулаков, использовано не было.
На следующий день в соцсетях были даже слова одобрения: это вам, менты, за Врадиевку. Мол, мстит народ…
Я не хочу обелять милиционеров, среди которых немало тех, кого можно назвать оборотнями. Точно так же, как среди журналистов вполне достаточно шакалов и шакалят. Но по паршивой овце нельзя судить о стаде. Тем более мстить и убивать…
Страшно…
Убийство произошло около двух часов ночи на детской площадке во дворе дома №120 по улице Университетской. Университетская – это самый центр города. Наулицелето, и окна домов были открыты. Убийцы наверняка орали, кричал отболи и избиваемый милиционер. А люди тихо сидели в своих квартирах. Сидели и боялись открыть дверь…
Всего номер назад я писала о герое из Красноармейска – простом шахтере, не побоявшемся с голыми руками пойти на насильника с ножом. Значит, он – убийца, а те, кто тихо сидел за закрытыми дверями, – нет?
Больное общество. Обозленные люди. Растерянные ценности.
Иногда эти ценности не имеют никакого отношения к вопросам, связанным с криминалом, а касаются самого дорогого – наших детей. Друзья моей подруги родили недавно четвертую дочку. Молодая успешная семья. Так вот, от них отвернулись многие приятели – посчитали ненормальными.
Норма нынче – сидеть за закрытой дверью…
Что должно произойти, чтобы акценты сместились? Я не хочу верить, что все безнадежно…

Римма Филь

Напишіть відгук